«Заказчики хотят, чтобы компании, предлагающие не просто продукт, а сервисы на его основе, отвечали за результат»

CNews: Какие ключевые изменения на рынке кибербезопасности, на ваш взгляд, стимулируют переход от защиты от отдельных атак к построению киберустойчивых бизнес-систем?

Дмитрий Ткачев: Здесь играют роль два фактора. Первый — инциденты, которые приводят к простою бизнеса. Если компания по какой-то причине останавливается, нужно что-то делать. Сегодня бизнес оценивает решения по кибербезопасности не только по числу нейтрализованных атак, но и по влиянию на непрерывность работы. Этот тренд развивается уже несколько лет: специалисты по кибербезопасности учатся говорить с бизнесом на его языке. Руководителю компании, по большому счету, все равно, сколько атак отразило то или иное решение. Ему важно понимать, какие инциденты, способные повлиять на бизнес, удалось предотвратить.

Ущерб от простоя посчитать несложно. Если DDoS-атака выводит из строя инфраструктуру и, например, перестает работать продающий сайт, достаточно взять выручку за час. То же самое при взломе, когда зашифрованы все базы данных и невозможно отгружать товар. При этом длительность простоя определяется временем восстановления: можно пытаться вернуть базы или заново запускать системы из резервных копий.

Второй фактор — регулятор. С каждым годом штрафы за утечки растут. Если утечка баз с персональными данными обходится компании, условно, в 10 тыс. руб., она, скорее всего, ничего менять не станет. Если же штраф исчисляется миллионами, бизнес начинает принимать меры, чтобы утечек не допустить.

CNews: В каких случаях набор отдельных средств информационной безопасности перестает соответствовать требованиям бизнеса по доступности и непрерывности работы?

Дмитрий Ткачев: Здесь мы снова говорим об инцидентах, которые приводят к остановке бизнеса. Мы всегда рассказываем о двух вещах: о защите и о восстановлении после инцидента. Никогда нельзя утверждать, что компания защищена на сто процентов. Любые средства защиты повышают порог входа и снижают вероятность взлома или отказа, но она никогда не равна нулю. Поэтому не менее важен второй вопрос: как быстро компания сможет перезапустить бизнес-процессы после любого инцидента.

Какое-то время назад тренд выглядел как замкнутый круг: с одной стороны, выстраивался периметр защиты снаружи и изнутри, с другой — механизмы восстановления, которые должны гарантированно быстро вернуть бизнес в строй.

Сегодня продвинутые компании смотрят в сторону непрерывности бизнеса. Они продумывают, что делать, если их взломали, чтобы не остановить работу. Речь о том, как в короткий промежуток, пока восстанавливаются цифровые механизмы, продолжать работать офлайн и минимизировать ущерб. Компании, которые научатся это делать, окажутся в более выигрышной позиции перед конкурентами. Потери все равно будут, но их можно сократить.

CNews: Как в 2026 году изменились ожидания заказчиков от ИБ-провайдеров? Какие требования стали приоритетными?

Дмитрий Ткачев: Заказчики пытаются найти механизмы разделения ответственности за работу средств защиты. Если рассматривать не только кибербезопасность, а всю индустрию программного обеспечения, вендор продает программное обеспечение, сервис и поддержку, но почти никогда не отвечает за результат его работы. Здесь важен баланс: ПО может давать сбои или быть неправильно настроено. Это сложная система с множеством параметров, и клиенты часто управляют ею сами. Тем не менее заказчики становятся требовательнее. Они хотят, чтобы компании, предлагающие не просто продукт, а сервисы на его основе, отвечали за результат.

Наша компания с момента основания работает именно в этом направлении. Например, в договорах на защиту от DDoS-атак мы не гарантируем защиту от атак определенных типов, а гарантируем, что приложение клиента продолжит работать несмотря ни на что.

Если оно перестало работать из-за DDoS, это наша ответственность, и мы платим штрафные санкции. Для рынка это было новшеством: обычно платформа гарантирует работу платформы, а не конечного приложения. На мой взгляд, заказчики все больше требуют ответственности именно за результат работы сервисов и программ.

«Конкуренция полезна и вендору, и пользователю, и рынку в целом»

CNews: С какими практическими трудностями чаще всего сталкиваются компании при попытке обеспечить функционирование сервисов во время реальных атак?

Дмитрий Ткачев: Многое зависит от уровня зрелости заказчика, но можно выделить две основные трудности. Первая связана с коммуникацией. В идеале инструменты защиты должны работать полностью автоматически: атаки идут круглосуточно, и если бы их за их нейтрализацию отвечали выделенные сотрудники, они рано или поздно устали бы, а содержать огромный штат, ротирующийся в режиме 24/7, нерационально.

Но в момент атаки все равно возникают нестандартные ситуации. Тогда команде заказчика важно быстро связаться с поставщиком услуг, а поставщику так же быстро подключиться и внести необходимые изменения практически на лету.

Вторая трудность — паника. Если атака происходит впервые и что-то начинает рушиться, легко растеряться и не понять, за что хвататься. Поэтому зрелые компании регулярно проводят учения и прописывают регламенты: кто и что делает в каждой ситуации. Начинают обычно с контролируемой среды, когда все знают, что идет тренировка. Затем переходят к учениям вслепую. Команда не знает, что это учение: ее специально взламывают, что-то перестает работать, и она должна реагировать как в реальной ситуации. Заниматься этим приходится постоянно, чтобы во время настоящих атак паники не было.

CNews: Какие архитектурные и операционные подходы помогают перейти от реактивной защиты к постоянной готовности и поддержанию работоспособности под атакой?

Дмитрий Ткачев: Прежде всего это уже упомянутые регулярные учения, которые учат работать под стрессом, когда что-то идет не так. Дальше нужны дублирующие инструменты: если одно решение откажет, должно быть резервное. Все больше компаний задумываются уже не об одном, а о втором и третьем контуре резервирования. Это вопрос экономики, ведь не сразу понятно, зачем держать несколько инструментов с одинаковыми функциями. Но к этому приходят с опытом, когда осознают, что даже хорошее решение в какой-то момент может отказать.

Лучше всего это иллюстрирует центр обработки данных (ЦОД). Питание он получает от города, причем сразу от двух электростанций. Если откажут обе, на территории автоматически включаются дизельные установки, и остается вовремя подвозить топливо. Это дорого, но позволяет сохранить работоспособность сервиса. Такой резерв нужен только в критических ситуациях.

Наконец, необходимы механизмы быстрого восстановления. Для них заранее определяются критерии, по которым принимается решение больше не бороться с атакой, а все отключить и восстановить заново. Эти механизмы должны быть разработаны и отлажены. Известно немало историй, когда резервные копии хранились в том же ЦОДе, что и основная инфраструктура, а ЦОД, допустим, затапливало.

CNews: Как переход к платформенным моделям влияет на сложность интеграции и сопровождения ИБ-решений у заказчика?

Дмитрий Ткачев: Он снижает сложность. Платформенное решение представляет собой набор продуктов одного вендора, которые протестированы и интегрированы между собой. Это облегчает и интеграцию, и сопровождение.

Кроме того, у заказчика появляется единая точка обращения: если что-то не работает, достаточно обратиться в одно окно, и помощь, скорее всего, придет быстрее, чем при разрозненных решениях. Какими бы хорошими ни были вендоры, всегда возникает соблазн ответить, что у нас все работает, приборы показывают норму, а причину стоит искать у другого. Такой пинг-понг часто затягивает поиск проблемы.

CNews: Насколько оправдан переход к платформенной модели с точки зрения вендора? Компания с одним продуктом может довести его до идеала, а платформа требует развивать сразу несколько продуктов и их интеграцию. Не приводит ли это к потере фокуса?

Дмитрий Ткачев: Такое действительно возможно, особенно в первое время после запуска платформы, когда один продукт в линейке сильнее остальных. Но клиенты будут указывать на слабые места, и вендор вынужден подтягивать все продукты до уровня лучших. При этом мы открыты к интеграции сторонних продуктов, даже если у нас уже есть собственное решение для аналогичной задачи. Мы готовы конкурировать с другими вендорами внутри нашей платформы, предоставляя заказчику возможность самому выбирать подходящую технологию. Конкуренция полезна и вендору, и пользователю, и рынку в целом.

«С развитием искусственного интеллекта злоумышленникам стало еще проще следить за периметром заказчика»

CNews: Какие экономические и кадровые ограничения (сроки, бюджет, компетенции) обычно тормозят внедрение сценариев Zero Trust и зрелой модели управления доступом?

Дмитрий Ткачев: На мой взгляд, прежде всего экономические. Zero Trust означает, что вы никому не доверяете: системы проектируются так, что под подозрением оказываются все. Обычно защищают внешний периметр от злоумышленников, а внутри корпоративной сети считают, что все в порядке. Сотрудники свободно работают с общими ресурсами, и дополнительные пароли не нужны. При Zero Trust даже внутри сети никому доверять нельзя, и необходимо постоянно проверять, что происходит.

Здесь в игру вступает экономика. Инструменты защиты нужно развивать не только на периметре, но и внутри. Нагрузка внутри у разных компаний может быть выше, чем снаружи, а любая нагрузка требует более мощного решения, которое будет следить за всем, проверять каждого и каждый раз спрашивать, кто это и чего он хочет.

CNews: Как вы оцениваете эволюцию продуктовой линейки Curator, от защиты от DDoS-атак и ботов, WAF и CDN до Сканера и Identity, с точки зрения изменения задач клиентов?

Дмитрий Ткачев: Мы пытаемся решить проблему интеграции разных решений и создать единое окно: клиент приходит с любой проблемой и с большей вероятностью быстрее получает ответ. Кроме того, мы строим облако, из которого заказчики получают сервисы по кибербезопасности, и тем самым делаем решения доступнее.

Продукт, который клиент устанавливает только для себя, обычно обходится дороже, чем тот же функционал из облака. Это относится не только к Curator: сервисная модель вообще хороший способ демократизировать доступ к решениям по кибербезопасности.

CNews: Какие задачи по управлению доступом решает облачное решение Curator.Identity на старте и в чем преимущество облачной модели?

Дмитрий Ткачев: Мы только начинаем путь в области Identity, а это очень широкая тема: идентификация пользователя и проверка его прав. Запуская Curator.Identity, мы пока решаем задачу многофакторной аутентификации пользователей при доступе к различным сервисам. Но направление шире, и мы будем его развивать.

На рынке сейчас в основном представлены локальные решения, то есть те, что устанавливаются внутри компании. В мире распространены оба подхода: и установка в собственной инфраструктуре, и сервис. Облачная модель повышает доступность решений.

Кроме того, когда сервисы объединены в одной платформе, их можно обогащать данными друг друга: вендор может использовать информацию из одного продукта, чтобы создать новую функцию в другом.

CNews: Какие показатели и приоритеты — например, доступность как бизнес-метрика — будут определять успех поставщиков ИБ и корпоративных программ по киберустойчивости в ближайшие два-три года?

Дмитрий Ткачев: Два-три года сегодня слишком большой горизонт. Мы тоже раньше планировали так, но время сжалось, и реальный горизонт теперь год. Пример — пандемия: вдруг выяснилось, что доступность онлайн-сервисов жизненно необходима. У нас почти не было клиентов из продуктового ритейла. Но когда запретили ходить в магазины, целая индустрия онлайн-доставки продуктов расцвела буквально за три месяца, потому что нужно было решать проблему.

Что касается показателей, думаю, бизнес немного устал. Каждый год к руководителю приходят и просят денег на очередную защиту, и страх какое-то время работал. Но с 2026 года, наверное, бизнес начинает предъявлять другие требования и к собственным командам, и к поставщикам.

Пришло время считать деньги и спрашивать не только о количестве атак и предотвращенных инцидентов, но и о том, как защита повлияла на работу компании. Команда или поставщик должны уметь объяснить: если бы не это решение, атака привела бы к недоступности продающего сайта на сутки. Давайте посчитаем, а теперь представим, что так будет каждую неделю.

Один инцидент при этом не показатель: после успешной защиты может возникнуть мысль, что ее можно ослабить. Но злоумышленники не тратят ресурсы на тех, кто хорошо защищен: они проводят разведку и переключаются на тех, кто защищен хуже. С развитием искусственного интеллекта злоумышленникам стало еще проще следить за периметром заказчика. Как только где-то появляется слабое место, атакующие идут его проверять, и шансы на успех растут.

Поэтому защищенность нужно оценивать постоянно: недостаточно провести учения и забыть о них. Нужны понятные механизмы и метрики. В идеале это программа, при которой любой желающий может атаковать компанию 24/7 и получить вознаграждение за найденную уязвимость. Выигрывают все: белые хакеры — люди с определенным складом ума — находят дыры в защите, а компания платит им и получает постоянную проверку.

■ Рекламаerid:2W5zFGXRgoTРекламодатель: ООО «Эйч-Эль-Эль»ИНН/ОГРН: 7704773923/1117746022074Сайт: https://curator.pro/